Может ли быть духовником человек, который сам страдает от тех же страстей, а учит другого? Получается, что оба слепые и оба упадут в яму?
Конечно, Вы правы, «…токмо Единый Безгрешный, все Могущий и все Знающий». Учительство вменяется в обязанность если не победившему страсти, то по крайней мере успешно побеждающему и благоборющемуся. Но если мы до конца логически проведем эту мысль и признаем, что до тех пор, пока у нас нет бесстрастных учителей, нам не нужно никого ничему учить, тогда мы впадем в большую печаль. Мне кажется, что многие печали нашей отечественной истории рождены именно из-за того, что мы завышали требования к тем, кто учит, и не понимали очень простую вещь, что грешник грешника тоже может учить.
Страсти передаются, страстями заражают друг друга — это правда, но одно дело глубокая связь душ при духовном руководстве, а другое дело церковное учительство. Многим надо десять заповедей выучить, «Отче наш» разъяснить, «Символ веры» растолковать — это важно, без этого душа погибает от духовного голода, и здесь уже не нужно ждать абсолютной святости от проповедника, он должен учить, обязательно должен учить. Если учение пересохнет и замолкнет, то замолкнет всякое доброделание. Как правило, ничего доброго не делают там, где не говорят ни о чем добром, и заповеди Евангелия не исполняются вообще, пренебрегаются, забываются там, где никто не проповедует Евангелие. Но здесь нужно разделить: духовничество и проповедь Евангелия — это разное.
Мы говорим о духовничестве, и Вы задаете вопрос скорее всего о духовничестве. Получается, что мы бросили тень: грешный проповедник, грешный катехизатор, грешный епископ, грешный священник. Но мы исповедуем себя: «Пришедый в мир Господь грешников спасти, от них же первый есмь аз». Учительство церковное замолкать не должно. Оно должно шириться, расти, умножаться в силе, и оно еще далеко не достигло той силы, которая бы позволила нам утешиться и обрадоваться. А вот духовничество есть нечто очень редкое, когда душа душу лечит, когда в одной душе есть Дух Святой, а в другой еще нет и душа с Духом Святым лечит душу, хотящую Духа. Это очень редкое явление, я согласен с Вами, здесь нет никакого спора. А мы все очень далеки от того, кем должны быть. Что же, будем вздыхать, плакать, если есть слезы, сокрушаться о том и стремиться, трудиться.
Ослица остановила пророка на ложном пути, ослица может заговорить и дать человеку спасительный совет: «Не ходи туда». Если бы мы умели слушать и смотреть, то птицы были бы нам старцами, и дождь с неба, и кошка, спящая на подоконнике, и собака залаявшая, и ребенок засмеявшийся были бы нам какими-то указаниями: «Это делай, это не делай». Но мы не можем, мы слепые, мы не видим ничего толком, не замечаем, к сожалению. Поэтому нам нужны люди, Богу угодно, чтобы люди учили людей.
Есть церковный рассказ об одном епископе, который служил Литургию и видел возле себя Ангелов, которых не видел никто. Он был свят по жизни. Но он добавлял в молитвы кое-что еретическое, ненужное, вредное, в силу того что был простым человеком. Однажды с ним служил некий гость, пресвитер из другого города, и сказал: «Владыко, ты добавляешь к молитвам еретические слова». Тогда епископ обратился к Ангелу:
— Он прав?
Ангел отвечает:
— Прав.
— А ты почему молчишь?
— Богу угодно, чтобы люди учили людей.
Бог хочет, чтобы мы учили друг друга, потому что был бы настоящий кошмар, если бы Ангелы каждый раз одергивали нас за руку или били по носу, говоря: «Ты ошибся, ты не туда едешь». Богу угодно, чтобы люди учили людей. И грешник может грешника учить. Это образ рая, когда за столом, накрытым всякими вкусностями, один больной человечек, с маленькими ручками, искривленной шеей, не может накормить себя, потому что ручки коротки, но может взять со стола и дать другому больному человеку. А тот больной, тоже кривой калека, своими маленькими ручонками что-то берет со стола и дает тебе. Так два калеки друг друга кормят — это и есть благодать и милость. Люди спасаются друг с другом. Но о своих грехах нужно знать и делать из этого правильные выводы.
