Как новоначальному прихожанину понять, что этому священнику можно довериться, что он именно пытается понять Божию волю о человеке, а не навязать ему свою?
Действительно, некоторые навязывают свою волю в полной уверенности, что им открыта воля Божия. Священник, только приняв сан, не имея ни опыта, ни знаний, воображает себя духовным руководителем. Это называется младостарчество — болезненное, но очень широко распространившееся в девяностые годы явление. Оно изживается, но постепенно.
Можно ли довериться священнику настолько, чтобы попросить его быть руководителем твоей духовной жизни, подскажет только внутренний опыт. Это трудно, особенно человеку, только начинающему церковную жизнь, но другого пути нет. Формально подходить к таким серьезным вопросам нельзя и дать какой-то общий совет я не могу.
Самим священникам, наверное, не следует спешить становиться духовниками. Я, например, не считаю, что достоин быть духовным отцом. Есть прихожане, которые постоянно исповедуются у меня — человек 10–15, привыкли они ко мне, — но когда меня просят стать духовным отцом, я, как правило, отказываюсь. Я всегда готов исповедовать человека, утешить, что-то посоветовать, но отношения чада с духовным отцом предполагают послушание.
Если священник соглашается быть моим духовным отцом, я верю, что он мне не просто по-человечески что-то советует, но через него мне советует Господь, и я должен проявить послушание. Проявлю ли, зависит от моего свободного выбора, но в случае послушания духовнику Господь подаст Свою благодатную помощь, а если не прислушаюсь к его совету, духовник не отвечает. Но без послушания такие отношения бессмысленны.
Некоторые прихожане прислушиваются к моим советам, стараются им следовать, и это всегда меня радует, но формально я никогда не называл себя чьим-либо духовным отцом. Не чувствую я в себе готовности к такой ответственности.
