Игумен Пётр (Мещеринов) «Какова норма пастырства в Церкви? Ошибки и заблуждения в отношениях с духовными отцами и старцами»
Время прочтения: 14 мин. Уровень сложности: средний
Игумен Пётр (Мещеринов) (1966)
Можно сказать, что духовничество есть самая высокая форма общения людей. Совершенно исключая всякие плотские и суетные интересы, оно представляет (должно представлять) собою подлинные, глубокие отношения, основанные на честности, взаимном уважении и любви, а главное, конечно, — на обоюдном стремлении ко Христу Господу и как следствие — на взаимной помощи на этом узком и тесном (Мф 7:14) пути.
Разумеется, это идеал; но к нему надо стремиться, и стремление это начинается, когда духовник не оракульствует, а осознает, что он и пришедший к нему человек равны перед Богом; со стороны же «чад» должно быть умение слушать и адекватно интерпретировать то, что говорит и советует духовник. С этим у нас проблемы. Многие «чада» используют свое общение со знаменитыми духовниками, так сказать, не по прямому назначению, а для иных целей, одна из которых — поднятие своего социального статуса в церковной среде, которая в силу своей замкнутости представляет собой некую субкультуру, вполне способную удовлетворить социальные потребности многих псевдовоцерковленных. «У меня духовник — такой-то старец; я его ближайшее чадо!»; «а у меня духовник — еще более сильный старец»; «мне мой старец то-то сказал»; «а мне мой — то-то благословил»… и т. д., и т. п.
Нередки случаи, когда при проверке подобных заявлений «духовных чад» оказывается, что «чадо» со старцем и не общалось никогда, а только знакомая знакомой когда-то видела этого старца и передала какое-то сказанное им слово, считая, что оно имеет характер общего назидания; или же «чадо», набивая себе цену, просто манипулирует советами своего духовника, а порой и прямо врет, выдавая свои желания за «старческое благословение».
Эти, выборочно названные, и еще многие проблемы отягощают церковную жизнь и требуют разрешения, и поэтому в декабре 1998 года Патриархом и Священным Синодом было принято постановление о духовнических отношениях, об ошибках, существующих в этой сфере церковной жизни, об их преодолении. Это постановление важно не только само по себе; оно свидетельствует, что наша Церковь жива и, как всегда и было в истории, здраво реагирует на всякое искажение церковной мысли и деятельности.
Синодальное постановление, несмотря на ясно выраженную волю Священноначалия, широко не распространяется, не оглашается, текст его малодоступен. По идее, нужно было бы его массово издать в каждой епархии, разъяснять с амвонов, довести до сведения каждого церковного человека. Этого нет. Напротив, все больше и больше набирает обороты маховик лжемистического гуруизма, когда под Православием понимают исключительно то, что связано со «старцами», а духовную жизнь сводят к поискам этих «старцев» и внимают только лишь тому, что исходит из их уст, — а исходить из них может такое, что к христианству отношения вовсе не имеет… В чем же тут дело? Почему здравейшее и своевременное постановление церковной власти не нашло для себя почвы? Почему беспокойство Священноначалия мало кто разделил? — Давайте разберемся во всем этом в свете вышеуказанного документа.
Какова норма пастырства в Церкви?
Обратимся к Священному Писанию. Господь дал Своим ученикам — Апостолам и их преемникам, то есть епископам и священникам, — власть строить и хранить Церковь. Эта власть не мирская, не насильственная. Это благодатный дар служения, дар совершать Таинства, содержать веру и указывать путь благочестия. Хранится этот благодатный дар в Церкви и передается в Таинстве священства. Без Церкви невозможно спасение, следовательно, как говорит святитель Феофан Затворник, необходимо быть в союзе с нею, а это значит, что необходимо иметь общение с ее служителями, ближайшими носителями и уполномоченными — то есть с пастырями Церкви.
Слушающий вас (Апостолов) Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается (Лк. 10:16), говорит Господь. Принимающий того, кого Я пошлю, Меня принимает (Ин. 13:20). Как Ты (Отец) послал Меня в мир, так и Я послал их (Апостолов) в мир (Ин. 17:18). Это общение совершается в духе послушания. Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас не полезно (Евр. 13:17), пишет Апостол. Итак, через послушание пастырям мы состоим в богоустановленном церковном чине.
Но такое положение дел вовсе не значит, что Церковь делится на начальников и подчиненных (в мирском смысле). Перед Богом мы все равны, различаемся лишь степенью церковного служения, послушанием, данным каждому от Бога, как говорит об этом преподобный Силуан Афонский. Не существует Церкви учащей и Церкви учащейся, то есть касты учителей и массы безмолвно им внимающих. Все мы — единое Тело Христово, у каждого из нас свое место в Церкви, и мы все — соработники друг другу; вместе, помогая друг другу, мы приходим ко Христу и обретаем в Нем спасение и Небесное Царство.
Об этом прекрасно говорит апостол Петр: «Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы. Также и младшие, повинуйтесь пастырям; все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1 Пет. 5:1–5). «Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов <…> Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией <…> дабы во всем прославлялся Бог через Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь» (1 Пет. 4:8–11).
Вот норма отношений пастырей и паствы; все сказано. Каждый духовник, я полагаю, должен выписать эти слова большими буквами и ежедневно их прочитывать.
И еще одно место из Нового Завета: «Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос. Больший из вас да будет вам слуга: ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» (Мф. 23:8–12), говорит Господь. Эти слова Спасителя вовсе не противоречат установленному Им же церковному пастырству, а указывают на тот дух, в котором оно должно осуществляться. Вот его характеристические признаки, как о них говорит Священное Писание: пастырь — не начальник человеку, не властитель, а слуга; отношения пастыря и паствы строятся исключительно на основании любви и взаимного уважения; наконец, самое главное: пастырь не от самого себя осуществляет пастырство. Оно — не его, оно — Христово (в этом — смысл слов Спасителя, приведенных выше). Следовательно пастырь обязан — и здесь и проявляется пастырское искусство — до каждой относящейся к нему души донести Христа и Его Церковь, помочь христианину прийти в меру возраста Христова (см. Еф 4:13). Искусство заключается в том, что все люди разные, каждой душе Господь открывается по-особому; отношения человека и Бога — великая тайна; и пастырь при помощи Божией должен подобрать ключ к сердцу каждого человека, чтобы именно ему, именно в его конкретной внешней и внутренней ситуации дать то, что Сам Господь хочет дать душе, а не встроить человека в общую схему, не навязать ему то, что, может быть, теоретически хорошо и правильно, но на данный момент ему не подходит.
Такова норма. В свете ее сразу видны и ее искажения. Если отметить самые характерные, то со стороны пастырей это могут быть две вещи. Первая — непонимание, нечувствование, незнание того указанного выше обстоятельства, что пастырь не есть нечто самодовлеющее, самостоятельное: он — слуга Христов, гибкий и тактичный приставник к благодати Его. Следовательно, он должен руководить людей, только и исключительно донося до них учение Христа и Церкви. К сожалению, нередко пастыри учат людей не христианству, а тому, что они понимают под христианством, то есть происходит подмена Бога и Церкви ее служителями.
Вторая ошибка — представление о том, что благодать священства действует автоматически, в силу только лишь рукоположения. Вчера был простой человек — а сегодня, после хиротонии, уже все, исходящее из уст новоначального пастыря, есть от Духа Святого. Это весьма распространенное мнение, а из этого мнения вытекает и соответствующее поведение. Здесь нужно сказать, что в Церкви нет ничего автоматического. Любое Таинство предполагает сотворчество человека с Богом и раскрывается в зависимости от его нравственных усилий. Не является исключением и Таинство священства. Выполнение задачи пастыря — преподания людям учения Церкви, а вовсе не своих о нем представлений; приобщения людей к жизни во Христе — возможно только в том случае, когда сам пастырь понуждает себя к усвоению церковного учения не только знанием, но и жизнью; когда он сам имеет опытное представление о духовной христианской церковной жизни. Тогда благодать священства раскрывается в нем и приносит обильный плод. Без нравственного же труда благодать сама по себе ничего делать не будет; она не сделает «автоматически» невежду — мудрецом, тщеславного — смиренным, жадного — щедрым. Да, Таинства будут совершаться — в силу уполномочивания Церкви; но чтобы нравственно руководить людей, нужно самому очень потрудиться в нравственном устроении своей жизни; чтобы преподавать учение Церкви, нужно самому усвоить его как должно. К сожалению, объективные условия нашего времени явились причиной рукоположения многих не вполне готовых к этому людей, может быть, не “доросших” еще до понимания того, что за служение им вверено и чего оно требует от них.
Со стороны паствы ошибки следующие: как отклик на представление об «автоматически» действующей благодати священства рождается представление об «автоматическом» же слепом послушании. Рассуждают так: неважно, что батюшка говорит одно, а живет по-другому. Главное — моя вера в то, что в силу благодати священства батюшка возвещает мне волю Божию. Это широко распространенная идеология; она совершенно не евангельская. Не сказал Господь: если из двух слепых второй верит, что первый не слепой, то первый упадет в яму, а второй за свою веру не упадет. Нет, Господь сказал: оба упадут в яму (Мф. 15:14). И это вовсе не значит, что нужно осуждать священников или входить в разбирательство их жизни, а значит всего лишь трезво относиться к жизни и помнить, что в Церкви ничего «слепого» нет. В частности, послушание естественно рождается из нормальных отношений пастыря и паствы, когда это отношения взаимной любви и уважения, когда пастырь не себя преподает, не свое мнение о Церкви, духовной жизни и прочем, а старается привести людей ко Христу. Тогда и послушание приносит свои благодатные плоды; тогда оно естественно, о нем особого разговора и нет. Когда же отношения старших и младших в Церкви не евангельские, тогда послушание становится предметом спекуляций, теряет свой духовный смысл и вместо средства для спасения становится рабским подчинением, только отдаляющим человека от Господа.
Но главное, что порождает ненормальность духовнических отношений — боязнь свободы и ответственности. Где Дух Господень, там свобода (2 Кор. 3:17), говорит апостол Павел. Христианство подарило людям великий дар — свободу; но так как свобода невозможна без личной ответственности за свою жизнь, то очень многим людям она тяжела. Человеку легче сбросить ее с себя, чтобы за него решал кто-то другой; легче укрыться за традицией, корпоративностью, правилами, схемами и т. д., чем самому ответственно и сознательно строить свою христианскую жизнь. Поэтому на духовников сваливается вся жизнь паствы; люди хотят взамен свободы получить «гарантию спасения». Но отказ от свободы есть отказ от христианства, ибо оно может осуществляться только лично, «под свою ответственность». Спрос рождает предложение, — и вот незрелые духовники перестают быть со-путниками, со-работниками, советниками христиан, а становятся безраздельными их властителями. Тем самым духовнические отношения выступают за рамки церковного чина. Будучи хоть и важной, но все же частью духовной стороны жизни, они незаконно распространяются на всю ее целиком. И тогда искажается весь строй не только христианской, но и вообще жизни. Это можно наблюдать, например, в «православных» семьях, когда — что нередко бывает — главой жены становится не муж, а духовник; или когда, скажем, чтобы выполнить служебные обязанности, нужно взять благословение духовника… И вот теперь муж или начальник на работе зависят от совершенно посторонних и бесчинных факторов, недоумевая: что же это за «православие» такое? На этой почве рождаются конфликты и даже распадаются семьи, а духовнические отношения становятся манипуляцией.
Еще одна ошибка в подходе к духовническим отношениям — когда только-только входящий в Церковь человек первого же встреченного им в своей жизни священника начинает считать своим «старцем» (как уже было сказано, это повышает его статус в его собственных глазах) и переносит на него все то, что может вычитать о духовничестве в аскетической монашеской письменности. Этому способствует и некая распространенная у нас идеологема, согласно которой в Церкви человеку первое и необходимейшее, что нужно — это духовник, менять которого — смертный грех. Но хотя насущной необходимости духовничества для новоначальных я еще коснусь, необходимо констатировать, что духовнические отношения не могут возникнуть сразу, мгновенно, как бы «вспыхнуть» подобно юношеской любви. Будучи, как уже сказано, самым глубоким видом человеческих взаимоотношений, они требуют времени на развитие, взросление. Далеко не всегда тот священник, который помогает человеку в период его начального воцерковления, может быть его духовником. Здесь нужно помнить евангельское «правило для всех правил»: суббота для человека, а не человек для субботы (Мк 2:27); это касается и духовничества.
