Игумен Пантелеимон (Королёв) «Отношения старца и ученика»
Время прочтения: 7 мин. Уровень сложности: общедоступный
Игумен Пантелеимон (Королёв) (1980)
— Отец Пантелеимон, кто такие старцы? Чем они отличаются от духовных учителей или просто от мудрых людей?
Определяющим здесь, в первую очередь, являются взаимоотношения старца и послушника, потому что как не может быть сын без отца, отец без ребенка, так и не может быть старец без послушника. Это очень тесные и абсолютно доверительные отношения, когда послушник готов ради Христа всю свою волю предать в руки старца, готов учиться у него монашеской жизни. Старца, в отличие от отца, выбирают, но когда выбрал — пути назад нет. Неважно, какой твой старец, вспыльчивый, не вспыльчивый, мягкий или строгий — тебя это уже не волнует, ты любишь его как родного отца. И другого для тебя быть не может. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: до того, как ты выбрал себе духовного отца, ты имеешь право рассматривать черты его характера. Если ты уже стал его чадом, то, рассматривая его критическим взором, ты страшным образом разрушаешь ваши взаимоотношения.
— Наверное, как и в супружестве: выбрали друг друга, вышла замуж или женился — не разженишься.
Да, действительно. Вступил в брак, и вдруг обнаружил, что у второй половинки характер немножечко другой, чем казалось сначала, но у вас уже очень тесные взаимоотношения и отступаться от них будет катастрофой.
Иногда послушники, зная особенности своего характера, умышленно выбирали себе старцев очень суровых. Например, в нашей книге есть повествование о старце Ефреме Катунакском, у которого был очень строгий наставник: он почти не давал никаких монашеских наставлений, но по бытовым вопросам был всегда очень жестким. И для отца Ефрема это оказалось невероятно полезно! Он своего старца любил от всего сердца, о нем заботился. И вот когда его наставник, отец Никифор, умирал, то неоднократно просил прощения у своего ученика и окружающим говорил: «Это не человек, это ангел!»
В таких взаимоотношениях послушника и старца наибольшим образом и раскрывается понятие старчества. Сложно описать любовь отца к сыну. И та любовь, которой старец любит послушника — хотя она может никогда не проявляться в этих взаимоотношениях, старец может быть строг и суров к послушнику, — та любовь, которую дает Господь, очень сильна. На Афоне старчество и послушание старцу воспринимается как таинство, и, соответственно, обоими участниками этого таинства руководит Господь. Во взаимоотношениях со старцем послушник научается слышать и слушаться Бога.
— То есть он воспринимает волю старца как волю Бога?
— Именно. Древний патерик сохранил такие слова аввы Пимена: «Воля человека — это медная стена, которая стоит между ним и Богом». И послушник потихонечку, кусочек за кусочком разбирает эту медную стену, слушаясь своего старца, хотя его указания могут быть зачастую непонятными или даже меняющимися каждую минуту. Но если с любовью к Богу, с любовью к старцу послушник старается эти указания выполнить, то в его душе происходит особая работа, он чувствует веяние Святого Духа. Зачастую и Господь от нас ждет тех вещей, которые мы не хотели бы — по лени, по недоверию Богу: мы хотим, чтобы нам вначале объяснили, почему так надо делать, а уж потом мы сделаем. А старец послушнику не обязан ничего объяснять.
Бывают разные взаимоотношения. Если есть послушник, который со всей искренностью оказывает старцу послушание, то старец получает от Бога вразумление, как его правильней вести в Царствие Небесное. Если же послушник оказывается очень строптивым и своевольным, то старцу остается проявлять снисхождение и милосердие, которое проявляет к нам Бог, терпя наше непослушание и своеволие. Например, про одного из старцев — отца Кирилла Карейского — говорится, что он очень любил молиться ночью, совершал, в полном смысле, всенощные бдения, а послушник его за это ругал. И вот старец старался свои подвиги от него скрывать, терпел укоризну.
— Можно сказать, что монашество — это такой авангард христианства, а старчество — авангард монашества? Люди «на передовой», которые передают свой опыт дальше?
— В общем-то, да. Есть даже такой живописующий это пример. Старец Иосиф Исихаст, известный в России, в юности обладал очень горячим характером и свою горячность сохранил до старости; однажды ему было видение, что он на передовой в битве с демонами. И он не испугался, не прятался за чужими спинами, а, наоборот, рвался в бой! Действительно, есть такие пламенные бойцы, и в каких-то исключительных случаях они вырастают почти без духовного руководства.
Собственно, отец Иосиф был из тех, кто искал по всему Афону и не мог найти себе духовного руководителя. Его сподвижник, отец Арсений, хотя и был старше отца Иосифа по возрасту и по монашескому подвигу на десять лет, не взял на себя бремя духовного руководства, а сказал младшему собрату: «Прошу, будь старцем ты, а я обещаю, что пребуду у тебя в послушании до смерти». Здесь не столь важно, кто старше по возрасту! Огромную роль играет духовный опыт: человек должен учить исходя из собственного опыта, а не быть «торговцем чужой мудростью». Только говоря от своего опыта, отцы понимали, что их слово действенно.
Эти взаимоотношения старца и его послушника, которые каждый день с утра до вечера находятся рядом, лишь в некоторой мере могут быть перенесены на взаимоотношения духовно опытного человека и мирян, но здесь тоже огромную роль играют доверие и послушание.
— Это должно быть абсолютное послушание? Разве оно возможно для мирянина?
— Нет, абсолютного послушания в таком случае никто не требует. Но если человек приходит с конкретным вопросом и старец ему отвечает, вразумляемый Богом, то, каким бы ни был странным этот ответ, вопрошающему следует поступить по сказанному. Иначе получается, что он пришел вопрошать Бога и воротит нос: «Господи, Ты что-то такое странное говоришь, я все-таки сделаю по-своему».
Наличие веры, искреннего доверия и готовность выполнить тот совет, который может казаться странным, очень важны. Зачастую, если этой веры нет, Господь старцу и не открывает ничего о конкретном человеке — отсутствие ответа будет полезней, чем ответ, который не будет принят. «Бог отнял у старцев благодать слова, — говорится в „Достопамятных сказаниях“, — и они не находят, что говорить, оттого что нет исполняющего слова их».
— А многие ли вообще готовы к такому послушанию? Или большинство из нас все-таки слушает волю Божию по принципу «Если мне не понравится, я как будто бы не слышал ничего»?
— Всегда есть люди, которые готовы с чистым сердцем воспринять то, что они слышат. А бывает и так, что кто-то с большой гордостью берет на себя непосильный подвиг абсолютного послушания и одновременно взваливает неподъемную ношу на другого, ведь для старца нести бремя своих послушников — тоже тяжелый подвиг, старец должен быть действительно крепким молитвенником. Послушанию невозможно научиться за пять минут. Это долгий путь, на котором будет немало падений. Здесь важен и опыт старших, и трезвый взгляд на самого себя — «сын ошибок трудных». Осознание своей немощи — один из ключевых моментов православной аскетики. Но ведь и человека, который только-только встает на горные лыжи, прежде всего учат падать правильно — так, чтобы он не покалечился, а смог встать и двигаться дальше. Так и в духовной жизни: под присмотром старших мы научаемся и падать не насмерть, и вставать с юношеской ревностью.
